Рубрика «Предметы»

2908E082_D55B_4A7A_AB68_6084102A99F9

ИА "Вода живая" Освящены колокола храма Рождества Христова на Песках

Колокола строящегося храма Рождества Христова на Песках освятил 9 марта сопредседатель попечительского совета воссоздания святыни епископ Кронштадтский Назарий. Ему сослужили помощник благочинного Центрального округа протоиерей Александр Румянцев, настоятель протоиерей Андрей Щербан, иерей Артемий Наумов и другие священнослужители.

Фото — Станислав Марченко

За богослужением пел хор духовенства Санкт-Петербургской митрополии.

«Мы перешагнули сегодня очередной рубеж в важном деле возрождения архитектурной доминанты этого района, — сказал владыка. — Это важный день, мы освящаем колокола, и храм обретает голос».
Архитектор Рафаэль Даянов рассказал, что восстановление храма ведется по историческим чертежам и он станет точной копией здания, некогда градостроительной доминанты района Песков. Были проведены археологические раскопки и обмеры.

На освящении также присутствовал заместитель городского комитета по внешним связям, член попечительского совета храма Андрей Хлутков. Вместе с епископом Назарием и другими священнослужителями он осмотрел строящийся храм и позвонил в праздничный 5-тонный колокол после освящения.

Фото — Татьяна Горд

Для храма изготовлено 12 колоколов, вес самого большого (праздничного) составляет 5 тонн. Колокола созданы по старинной технологии «отливки в землю» на заводе в Тутаеве. В связи с тем, что первый архитектор и строитель исторического храма на Песках — Петр Егоров был соавтором решеток Летнего сада, орнамент, повторяющий их узоры, стал отличительной особенностью новых колоколов.

Фото — Дмитрий Песочинский

Храм Рождества Христова на Песках (Христорождественский) был построен в конце XVIII века по проекту Петра Егорова в стиле строгого классицизма. Архитектор вдохновлялся Свято-Троицким собором Александро-Невской лавры. Посвящение храма Рождеству Христову дало название целому району и улицам, которые вплоть до революции назывались Рождественскими. Церковь была воздвигнута специально для строителей города. В ней архитекторы получали благословение на начало строительства. В 1934 году храм был закрыт, затем взорван. На его месте разбили сквер. Последнего настоятеля, священномученика Григория Сербаринова расстреляли в 1938 году. В 2014 году было получено разрешение на воссоздание храма на прежнем месте. В феврале 2018 года был освящен закладной камень. Высота трехпридельного храма с двумя башнями-колокольнями составит 28 метров. Ктитор храма — глава фонда «Созидающий мир» Вячеслав Заренков. Воссоздание святыни планируется завершить к Рождеству Христову 2020 года.

78 канал Освящены колокола храма Рождества Христова на Песках Чин освящения возглавил епископ Кронштадтский Назарий

old_remesla2

Вечерний Санкт-Петербург Мастера семейных реликвий Ювелиры Александро-Невской Лавры возрождают старинное ремесло

Издавна на Руси при монастырях создавались собственные ювелирные мастерские. Их творения – оклады Евангелий, образа из финифти, чаши для причастия – ныне хранятся в национальных музейных сокровищницах. Но церковное искусство носит и прикладное значение, его продукция нужна каждому верующему, в каждой церкви. Такая мастерская в обновленной Александро-Невской лавре работает уже два десятилетия. И выпускает она – от маленьких образков и крестиков до больших окладов к иконам. Понятно, что посторонних сюда не пускают. Но для журналистов «Вечёрки» сделали исключение.

Расположена мастерская в полуподвальных помещениях, рядом с Феодоровской церковью. Место непростое. Сама церковь до сих пор еще полностью не восстановлена после времен разграбления, она славится дивными росписями и историческими захоронениями, в том числе захоронениями грузинских царевен и царевичей. Захоронения были также и в нынешних помещениях ювелирной мастерской. Но после революции новая власть поступила просто: захоронения уничтожили (предположительно, останки были выкинуты рядом, в Неву), а бывшее место их упокоения стали занимать различные организации. Собственно, по тем временам это было трагической, но нормой.

old_remesla

…Несколько ступенек вниз – и перед нами небольшие цеха, в которых и воссоздано древнее ремесло. Сразу уточним: основные материалы для изделий здесь латунь, медь и дерево. Серебра, а тем более золота – мало. Да и оно не столь нужно. Ведь главное в церковных изделиях не материальная стоимость, а духовное начало.

Руководитель мастерской Дмитрий Былинкин-Богатырев показывает нам золотой на первый взгляд массивный крест, который надевается поверх священнического облачения. Но это вовсе не золото и даже не покрытие сусальным золотом. Это обычное золотое напыление методом гальваники, драгоценного металла там ничтожно мало.

Зато поистине золотые руки у мастеров.

– Мы никогда не давали объявлений, что нам требуются сотрудники. Так сложилось – люди приходят сами и именно те, кто нам нужен. Причем мастера подбирались разных ювелирных школ – и каждый вносил что-то свое. Мы тут хорошо понимаем, что талант дается каждому для возможности делиться им. Может быть, в будущем наш стиль изготовления назовут лаврским, – говорит руководитель мастерской.

old_remesla2

Техники используются разные: и филигрань, и литье, и покрытие горячей и холодной эмалями. Но начинается процесс всегда одинаково: с благословения наместника обители детально прорабатывают будущее изделие на бумаге. Затем, если, к примеру, речь о литье, мастер переносит получившийся рисунок на гипс и превращает его в объемный.

Следующий этап – заливка изображения воском. Что касается маленьких изделий, то получившиеся восковки напаиваются на один стержень. И получается «елочка», на которой вместо ветвей, например, образки из воска.

Мастер Людмила Бредихина показывает нам, как полученную «елочку» вставляют в опоку – большую металлическую гильзу с круглыми отверстиями. Опоку заливают гипсом и отправляют в печь на обжиг. Воск, понятно, расплавляется и вытекает. То есть внутри опоки остаются фигурные пустоты. Вот их-то на следующем этапе заливают расплавленным металлом. В итоге получается рельефное объемное изображение.

Если же изделие довольно крупное – например, статуэтка – а очень популярны статуэтки с изображением Богоматери, святых, особенно святого князя Александра Невского, – то одна такая статуэтка займет всю опоку. Далее – изделие поступает на участок, где его обработают. А потом при необходимости посеребрят или позолотят, покроют эмалью.

old_remesla3

Понятна популярность у верующих образков, панагий, крестов и статуэток из металла – они очень долговечны. То есть их можно передавать по наследству и они станут поистине семейными реликвиями.

Поражают воображение станки, которые используются в цехах. Многие – классического советского образца, которые использовались в металлостроении. Например, пресс, на котором из металлических пластин получают выпуклое изображение. Мастерская располагает и более новым оборудованием, но к старому и надежно работающему здесь относятся с уважением.

А сейчас мастера работают над самым масштабным творением – это оклад для списка самой известной иконы Александро-Невской лавры – «Невской скоропослушницы». Этот красивейший образ Богоматери в высоту достигает роста человека. Ювелиры показали нам чудесный, затейливой резьбы нимб, который украсит голову девы Марии. Пробные модели изготавливают из меди. А вот на выходе модель отольют уже из серебра, а потом позолотят. Понятно, что такого размера икона – храмовая, а значит поклониться ей придут тысячи верующих. И это будет поистине святой образ, который останется на века.

00016

Александро‑Невская Лавра передала картину XVII века на выставку в Государственный Эрмитаж

Картина фламандского живописца Якоба Йорданса «Оплакивание Христа» 25 февраля была временно передана из Свято-Троицкого собора Александро-Невской Лавры в Государственный Эрмитаж. Живописное полотно станет одним из главных экспонатов выставки «Якоб Йорданс (1593–1678). Картины и рисунки из собраний России», которая пройдет с 1 марта по 26 мая 2019 г. в Николаевском зале Государственного Эрмитажа.

Впервые картина на религиозную тему из убранства Свято-Троицкого собора покинула храм для экспонирования в музее. Это стало возможным благодаря специальному договору о сотрудничестве между Государственным Эрмитажем и Александро-Невской Лаврой, в котором предусмотрена страховка произведения искусства на время его перемещения и участия в выставке. Для транспортировки картины в Свято-Троицком соборе работала группа специалистов, которые аккуратно сняли со стены трехметровое полотно, вынули его из рамы, затем упаковали и под охраной доставили произведение искусства в музей.

По словам игумена Филарета (Пряшникова), насельника Александро-Невской лавры, передачу картины благословил наместник монастыря епископ Кронштадтский Назарий.

«Братия с пониманием относится к перемещению картины на временную выставку. Образ Христа и события Его земной жизни на протяжении многих веков вдохновляли выдающихся мастеров культуры на создание шедевров. Православная Церковь бережно хранит множество различных по научной важности и ценности предметов религиозного искусства. Многие из них сегодня находятся в храмах и монастырях. И Александра-Невская лавра бережно хранит все художественные полотна, подаренные Екатериной II. Мы рады, что картину увидят десятки тысяч посетителей Эрмитажа», — сказал отец Филарет.

Помощник наместника Александро-Невской лавры по реставрации Алексей Одинцов напомнил историю создания картины и ее появления в Свято-Троицком соборе. Картина Йорданса «Оплакивание Христа», написанная в 50-е годы XVII века, была приобретена в 1764 г. императрицей Екатериной II в составе собрания берлинского купца Иоганна-Эрнста Гоцковского. Это была первая крупная коллекция, купленная российской императрицей и положившая начало Эрмитажу. В 1794 г. картина в числе других произведений живописи на сюжеты Священного Писания была подарена Екатериной II новопостроенному Свято-Троицкому собору Александро-Невской лавры, в котором вместо икон предусматривалось разместить живописные полотна.

«Сегодня картина из коллекции религиозной живописи Свято-Троицкого собора отправляется в выставочное турне: до 26 мая она будет находиться на выставке в Эрмитаже, а в августе отправится в ГМИИ им. А.С. Пушкина в Москву. Это важный прецедент, когда из собора в рамках сотрудничества с музеем передана картина для экспонирования и, более того, будет представлена как религиозное полотно на выставке, посвященной конкретному художнику. Это важный позитивный шаг на пути сотрудничества между музеем и Церковью», — сказал Алексей Одинцов.

В каталоге берлинской коллекции картина первоначально значилась как работа Питера Пауля Рубенса «Снятие с Креста». Однако уже в XXI веке было определено, что полотно изображает следующий за снятием Господа с Креста эпизод Писания, а именно – оплакивание Христа, и принадлежит кисти Якоба Йорданса.

«Якоб Йорданс создал эту картину, как пример монументального алтарного образа, поэтому на выставке картина будет занимать центральное место. Наследие Йорданса хорошо изучено специалистами, и выставки в Европе проходят регулярно, но эта картина стала открытием для научного и искусствоведческого сообщества, что придает особый интерес и значимость грядущей выставке», — сказал старший научный сотрудник Отдела западноевропейского искусства Эрмитажа Алексей Ларионов.

Это первая масштабная экспозиция произведений одного из наиболее значительных фламандских живописцев XVII века. В нее войдут произведения из коллекции Эрмитажа, Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, Екатеринбургского музея изобразительных искусств, Пермской государственной художественной галереи и Государственного художественного музея Нижнего Новгорода.

Якоб Йорданс (1593–1678) – художник, один из выдающихся представителей фламандского барокко. Был учеником Адама ван Ноорта, у которого также учился другой известный мастер — Питер Пауль Рубенс. Рубенс впоследствии часто привлекал Йорданса к своим работам и оказал большое влияние на творчество художника.

aVQfdg2tm4Y

Музей‑древлехранилище Александро‑Невской Лавры принят в Союз музеев России

Музей-древлехранилище Александро-Невской Лавры вошел в число ассоциированных членов Союза музеев России.

Решение было принято на Общем собрании Союза Музеев России, состоявшемся 31 мая во время проведения международного фестиваля «Интермузей – 2018» в Москве. На собрании присутствовали представители более 200 музеев со всей России. Провел заседание Михаил Борисович Пиотровский, Президент Союза музеев России и Генеральный директор Государственного Эрмитажа. Первоначально рассмотренная президиумом Союза заявка музея-древлехранилища Лавры на вступление, согласно правилам, была вынесена на общее голосование. Большинством голосов участников собрания музей был принят в ассоциированные члены Союза музеев России.

Учрежденный в 2001 году Союз музеев — организация, объединяющая более 400 музеев страны. Это площадка для обмена знаниями и обсуждения профессиональных проблем. Союз содействует музеям в их начинаниях, стремится к повышению качества профессиональной деятельности музеев, помогает отстаивать их интересы перед органами государственной власти, является активным участником обсуждения законодательных актов, касающихся деятельности музеев России.

Для монастырского музея-древлехранилища членство в единственной в России организации, объединяющей музеи как общественные организации, стало актом официального признания со стороны музейного сообщества.

__

Музей-дрвлехранилище Александро-Невской лавры, открывший свои двери в декабре 2013 года, в год 300-летнего юбилея монастыря, находится в историческом помещении ризницы Александро-Невской лавры. Постоянная экспозиция музея, оформленная к 2017 году, представляет вниманию посетителей собрание церковных древностей, среди которых иконопись и религиозная живопись, церковные облачения и литургические предметы, а также декоративно-прикладное искусство, исторические документы и фотографии.

s6DbQ1Cuoc0

Вечерний Санкт-Петербург «Одиночка» для мучеников В воссозданном музее Александро-Невской Лавры открылась необычная экспозиция

Оживший «уголок прошлого» – реконструированная камера трагически знаменитого следственного изолятора на Шпалерной улице, через который прошли многие церковные деятели времен репрессий. Тюремная камера стала одним из главных экспонатов, о которых рассказывают во время экскурсии «Александро-Невская лавра в послереволюционные годы».

Перед экскурсантом открывается массивная железная дверь, «украшениями» которой стали массивный дверной глазок для надзирательского ока и запирающееся наглухо прямоугольное металлическое окошко, через которое заключенному подавалась убогая тюремная еда.

Дверь захлопывается, и сразу становится не по себе. Жесткое тюремное ложе прикрыто тощим одеялом. Алюминиевая кружка и щербатая миска. Символическое, забранное в решетку, оконце. Возле кровати – резиновые галоши, какие в те времена носили заключенные. На стене – акварель работы архитектора Николая Лансере, на которой изображена тюремная одиночная камера на Шпалерной, в которой он сидел в 30-х годах века минувшего. Две маленькие полустертые иконки – такие заключенные прятали на себе.

Возможно, именно за этой дверью (а она – подлинная, со Шпалерной) в камере-одиночке сидел митрополит Петроградский Вениамин (в миру Василий Казанский). Он и другие церковные деятели проходили по делу о сопротивлении изъятию новой властью церковных ценностей в 1922 году. Ценности тогда изымались якобы на нужды голодающих. митрополит просил лишь оставить в неприкосновенности самые главные святыни. Что же касается всех остальных икон, то он говорил, что сам готов снять ризу с иконы и отдать ее в помощь голодающим. Но не это было нужно новой власти. А показательный процесс со смертным приговором. Процесс шел 25 дней. На суде митрополит Вениамин сказал: «Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре, жизнь или смерть, но что бы вы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение и скажу: «Слава тебе, Господи, за все». На смерть тогда пошли сам митрополит и еще три человека. Точное время исполнения приговора и место захоронения неизвестны. Новая власть понимала, что останки мучеников за веру могут стать объектом поклонения и только укрепить веру в других.

– Как писал Ленин в 1922 году (письмо Молотову), «мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий. Чем большее число представителей реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше», – уточнил Роман Катаев, хранитель музея.

На музейной витрине рядом с камерой – подлинные вещи митрополита Вениа­мина, в том числе Библия с его автографом. На стендах – фотографии монахов, мирских священников, также принявших мученическую кончину в те страшные годы. Многие из них впоследствии были причислены к лику святых.

Последний храм лавры закрыли в 1936 году. С монашествующими было покончено еще раньше.

В экспозиции много икон. Расскажем о двух из них. Первая – икона Богоматери, «расстрельная икона», вся в следах от пуль, пробивших металл образа. Сам лик полностью уничтожен. Кто-то специально в упор расстреливал эту икону, а возможно, та же рука подняла пистолет и направила на живых, ни в чем не повинных людей. Вторая – большая, красивая икона мученика Иоанна – имеет необычную судьбу. Когда-то она украшала церковь Сошествия Святого Духа в лавре (это была последняя закрывшаяся в годы репрессий церковь обители). В 30-е годы была кинута красноармейцами в костер. Это увидела одна из горожанок, подошла – поняла, икону еще можно спасти. Схватила ее и бросилась прочь. Так икона избежала страшной участи и была уже в наше время возвращена лавре дочерью той мужественной женщины.

На отдельной витрине – экспонаты, рассказывающие о том, как проходила национализация церковных ценностей. Как все имеющее материальную ценность варварски отдиралось, гнулось и запихивалось в холщовые мешки без всякой описи. Куда потом все это подевалось – дело темное.

Татьяна Тюменева

фото Татьяны Горд

MG_3615

Портал "Приходы" Миссия колокольного звона

Андрей Дьячков наиболее известен как руководитель Архангельской школы колокольного звона. Тем не менее, разговор именно с ним после открытия III Международного фестиваля колокольного искусства, прошедшего в Александро-Невской Лавре, был вполне логичен, ведь Андрей Анатольевич также является художественным руководителем звонов и в Свято-Троицком соборе Лавры, и в Исаакиевском соборе, и  в ряде крупных соборов и монастырей России, занимается созданием школ колокольного звона в США, Канаде, Германии, Финляндии, Узбекистане, Литве, Греции и, конечно же, в разных городах России. Андрей Дьячков – живой свидетель и активный участник возрождения искусства, которое в советское время оказалось на грани исчезновения.

 

В России есть несколько школ звонарей. Обязательно ли каждому, кто звонит в колокола на приходе, проходить такую школу? Или достаточно обучиться какому-то минимуму самостоятельно?

– Исполнять простые богослужебные звоны человек со средними музыкальными способностями может научиться буквально за один день. У кого похуже развиты слух и чувство ритма, тем придется потратить на освоение этих звонов дня два-три. То есть человек может достаточно быстро освоить основные приемы игры, а дальше – практика. И для практики уже не нужен преподаватель. Занимаясь самообразованием, в том числе и при помощи материалов из интернета, можно даже вырасти в виртуозного звонаря, который участвует в фестивалях. Но, повторю, для богослужебного звона это не требуется, так как он очень простой.

А что касается преподавания, то если есть благословение, то почему бы не обучать желающих каким-то тонкостям или теоретическим вопросам, например, сделать длительные курсы на базе воскресной школы? Через колокола можно даже изучать историю России, ведь иконография и надписи на них могут о многом рассказать. Вот, например, на колоколах Александро-Невской Лавры есть надписи о том, что они отлиты к ее 300-летию, указаны имена жертвователей. На одном из колоколов изображена икона Божией Матери «Невская Скоропослушница», особо чтимая в Лавре.

Представьте, что Вас пригласили звонить в храме в далеком селе. Каково должно быть минимальное количество колоколов, чтобы получился настоящий праздничный звон?

– И на трех колоколах можно создать праздничное настроение. Когда-то ведь вообще колоколов не было. Например, для Греции колокольный звон не характерен. Можно сказать, что это русская традиция, которая только теперь начинает распространяться по всему миру. А у греков преимущественно используются клепала и деревянные била, но даже эти звуки, казалось бы, скудные, звучат как гимн.

Задача колоколов – призывать людей на богослужение и сообщать об особо важных его местах. Почему у нас в России прижились такие крупные колокола? Потому что у нас очень большие просторы. Нужно было, чтобы звук разносился далеко. То есть колокол как бы расширяет границы храма на многие километры. И люди могут молитвенно участвовать в службе, даже находясь вне стен храма.

Если церковная община появляется там, где ее никогда раньше не было, например, где-нибудь в Африке, людям лучше копировать уже сложившиеся традиции колокольного звона или создавать свои?

– Можно взять уже существующую традицию; но если община, состоящая из представителей народа этой страны, ее не принимает, она и не приживется. Русский колокольный звон затрагивает какие-то такие струны в человеческих душах, что его охотно принимают в разных странах – и в Германии, и в Финляндии, и в Литве, и в США… Казалось бы, странно: люди раньше ничего и не слышали про колокольный звон, а все равно какое-то чувство просыпается. Конечно, прежде всего это касается русских людей – эмигрантов, которые уехали еще в 70-е, 80-е годы и не застали нашего возрождения. Но слушая колокола, они как будто вспоминают что-то забытое, сокровенное, будто некая генетическая память оживает в их сердцах, и души наполняются ощущением чего-то родного и когда-то любимого. Но и православные люди других национальностей с интересом воспринимают колокольный звон.

Вообще в наше время благодаря интернету многие перенимают друг у друга различные элементы традиций, в том числе и колокольные звоны. Мне кажется, что от этого церковная жизнь становится интереснее.

В России множество местных особенностей звона и до сих пор нет единого устава – только проекты. А нужен ли такой устав?

– Устав нужен обязательно. Но еще важнее понимание, что не человек для субботы, а суббота – для человека. Раньше люди знали язык колоколов, понимали, какая часть службы идет в данный момент. Вот пример: люди работают в поле, а в храме совершается богослужение. Если люди слышат звон, который исполняется именно на чтение Евангелия, то могут остановить работу и помолиться, то есть поучаствовать в службе. Сейчас такого нет.

Уставные рекомендации существуют –  они есть и в Типиконе, и в «Законе Божием» протоиерея Серафима Слободского, и у протоиерея Константина Никольского. В интернете можно посмотреть исторический устав звонов Оптиной пустыни, уставы, которые сегодня предлагают разные школы звонарей. И процесс формирования единого устава должен идти органично, нельзя просто навязать какую-то традицию – повторюсь, она может не прижиться. Вот, например, ввели чин посвящения в звонари, а он почему-то не распространяется. При этом чин такой нужен – тогда звонари будут более ответственно относиться к своим обязанностям.

Хороший звонарь – это виртуоз или молитвенник?

– Конечно, молитвенник. Задача звонаря – не помешать идущим в храм людям молиться. А вот после службы, когда все, например, идут на трапезу, когда общение переходит уже на душевный уровень, можно сыграть что-то более разнообразное.

Тех, кто пока не в Церкви, может быть, больше заинтересуют вот эти изыски – они не понимают языка духовного, а какая-то мелодия, например, пасхальный тропарь, их затронет. Или вот в Греции мы недавно подобрали колокола, на которых можно исполнять именно греческие песнопения даже с элементами народной музыки, но ведь там они на душу людям ложатся.

Мне представляется, что у звона две задачи – богослужебная и миссионерская. Вот, например, наш фестиваль «Невские звоны» – он, может быть, больше для людей, которые невоцерковлены. Но они видят и слышат внешнюю красоту православного богослужения, а эта красота может привести их в храм. То же самое и с уставом: если сейчас сосредоточиться на уставе, то можно забыть про миссионерское значение колокольного звона. А для выполнения миссионерской задачи нужно как можно лучше, виртуознее звонить.

Как Вы сами стали звонарем? Ведь это произошло еще в советское время.

– Музыкой я занимался с детства. Когда впервые познакомился с колокольным звоном, я еще не был крещен. Это было не в храме, а в музее «Малые Корелы» под Архангельском. У нас в Архангельске колокола имелись в то время только в старом кафедральном соборе, а в музее была собрана коллекция колоколов, которую и сейчас, наверное, можно назвать одной из самых больших. И многие из них не просто хранятся в фондах, а висят на колокольнях. Еще в 70-е годы там начали возрождать звонарские традиции: в музее удалось получить разрешение на звон под видом возрождения фольклора.

Меня же поначалу колокол заинтересовал просто с музыкальной точки зрения, как необычный инструмент. Привлекало и то, что не надо собирать аудиторию – колокол и так слышно на километры вокруг. То есть такие приземленные были мотивы. Но сейчас у меня четкое ощущение, что это был один из очень мощных толчков для прихода в храм. Через три или четыре года я крестился, но уже будучи звонарем, то есть уже пригождаясь Церкви. Думаю, что в этом был Промысел Божий. Господь ведет каждого человека к Себе и каждому дает какие-то таланты, которые могут стать основой для служения человека Церкви.

Вы ведь ученик Ивана Данилова. Можете ли рассказать, как появилась тройка малых (зазвонных) колоколов?

– Кто именно эту тройку изобрел, неизвестно. Но тот вариант, которым пользовался Иван Данилов, – его изобретение. А вот у других его учеников уже свой стиль захвата замка, своя стилистика. Можно проследить, что в самой технике есть элементы звонов Троице-Сергиевой Лавры, где колокольная традиция так или иначе сохранялась. То есть, возможно, это изначальная идея Ивана Данилова, дополненная элементами традиции и наработками других современных звонарей. Старинных же звонов было сохранено очень мало.

Был еще знаменитый звонарь Валерий Лоханский, он более академичный, его работа напоминала работу композитора Михаила Ивановича Глинки, который создавал музыку, собирая и записывая народный фольклор, а потом перекладывая его для симфонического оркестра. Лоханский также ездил по стране и собирал то немногое, что еще оставалось после десятилетий разрушения Церкви, и переводил это на академический уровень. Он говорил, что даже у самого никудышного звонаря можно было почерпнуть что-то, узнать какой-то прием.

Вы один из первых, кто стал использовать для обучения звонарскому делу компьютерную программу. Она как-то развивается?

– Да, эта программа появилась в 2004 году. Люди пользуются ей до сих пор: в день происходит четыре-пять скачиваний, из них, как правило, один приход скачивает. По нашим подсчетам, программой воспользовались несколько тысяч звонарей – это именно те, кто скачал ее, а люди же еще и обмениваются между собой. Когда мы эту программу писали, думали: «Хорошо, если она доживет до 2010 года». Сейчас уже 2017 год.

А в этом году произошло второе рождение этой программы: на ее основе алтайский мастер Виталий Самойлов сделал тренажер колокольного звона. Сымитированы колокола, протянуты веревочки – тренажер подключается к компьютеру, и можно заниматься в наушниках, не мешая ближним.

Как Вы относитесь к тому, что некоторые звонари звонят на светских мероприятиях – корпоративах и тому подобном?

– Колокольный звон – это элемент богослужения. Плохо, когда люди пытаются подменить таинства чем-то внешним. А так, если колокольный звон звучит на каких-то концертах, то, может быть, это и неплохо – вдруг кто-то после этого придет в храм. Но бывает, что получается просто форма без содержания. Такого делать нельзя.

Есть ли опасность, что приходы будут переходить на трансляцию звонов в записи или на «электронный звонарь», которым пользуется и ваша школа, просто из экономии?

– Использование записи в богослужении Русской Церкви запрещалось еще Патриархом Алексием II. Должен звучать именно колокол, специально освященный. «Электронный звонарь» допустим только в тех случаях, когда нет возможности привлечь настоящего звонаря либо когда звон нужен каждый день, а звонарь может приходить лишь изредка. То есть система ручного звона должна быть обязательно, чтобы всегда была возможность обходиться без электроники.

Конечно, «электронный звонарь» – мера вынужденная. Но все равно это звон, созданный людьми. А ситуация, когда из-за отсутствия звонаря колокола не звучат, гораздо хуже.

Беседовал Игорь ЛУНЁВ

Фото Андрея Петрова, 
сайт Санкт-Петербургской митрополии

MG_3573

ИА "Вода живая" Фестиваль «Невские звоны» прошел в Санкт‑Петербурге

III Международной фестиваль колокольного искусства «Невские звоны» прошел в Александро-Невской лавре 10 сентября, накануне торжеств в день перенесения мощей святого благоверного князя Александра Невского. Организаторы — Александро-Невская лавра и Международный центр колокольного искусства.

Свое мастерство продемонстрировали на северной колокольне Свято-Троицкого собора Александро-Невской лавры и на малой звоннице лучшие звонари России, Украины, Белоруссии и Финляндии.

Гостей фестиваля созывал звон 18-тонного колокола «Александр Невский».

С приветственным словом по благословению наместника Александро-Невской лавры епископа Кронштадтского Назария выступил иеромонах Прокопий (Павлов).

«Поздравляю вас с замечательным событием в истории нашего города и нашей светлой обители! — сказал он. — В третий раз здесь собираются мастера колокольного искусства, которое дается человеку как дар Божий. Не каждый человек может извлечь из колокола красивый звук. В фестивале участвуют наши друзья из Белоруссии, Литвы, Финляндии и, конечно же, русские мастера. Желаю всем по-настоящему прочувствовать песнопения, которые исполнит наш архиерейский праздничный хор под управлением иеродиакона Александра (Урбановича). Все исполнители, которые выступят перед вами и на звоннице, и на сцене, готовились, волновались, и я прошу вас горячо поддерживать их. Дай Бог, чтобы ваши души насладились радостью колокольных звонов. Они будут очень разными, но все подарят нам доброе и хорошее настроение».

Отец Прокопий пригласил участников и гостей фестиваля на крестный ход 12 сентября. Он предложил, по традиции, начать фестиваль молитвой; все спели «Царю Небесный».

Открыло фестиваль выступление Архиерейского праздничного хора Свято-Троицкой Александро-Невской лавры, который исполнил стихиру из службы святому благоверному князю Александру Невского (музыка Василия Фатеева) и «Хвалите имя Господне» (музыка Максима Котогарова).

«Проведение фестиваля стало доброй традицией для лавры, города и всей России, — сказал руководитель Международного центра колокольного искусства, автор возрождения звонов Александро-Невской лавры и Исаакиевского собора Андрей Дьячков. — Идея принадлежит владыке Назарию. К 300-летию монастыря была восстановлена звонница, обе колокольни лавры обрели свои исторические колокола. Звонницы так устроены, что даже молодые звонари легко управляются с ними».

Зрителям показали документальный фильм о процессе изготовления колоколов и о подъеме колокола «Александр Невский».

Бессменный ведущий фестиваля иерей Анатолий Першин рассказал, что, по преданию, в первые века христианства один епископ в Италии во сне увидел звонящие колокольчики, и именно с тех пор появились в храмах колокола.

На нынешнем фестивале многое было впервые. Например, впервые на большой колокольне выступили юные звонари: до этого дети выступали только на малой звоннице. Братья Ярослав и Иван Пугачевы, одиннадцати и двенадцати лет, продемонстрировали «Московский праздничный трезвон» и «Покровский звон». Их отец Алексей Пугачев, звонарь московского храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, руководитель школы звонарей «Колокольный град», студент МДА, показал на малой звоннице «Перезвон над Городней».

Выступления на большой звоннице транслировались на экране. Когда выступали на малой звоннице и на сцене, на экране демонстрировался видеоряд — фотографии храмов из разных городов, посвященных Александру Невскому.

Также впервые на фестивале колокола выступили не соло, а аккомпанируя древнейшему армянскому духовому инструменту дудуку. Музыкант-мультиинструменталист Виталий Погосян и сотрудник Международного центра колокольного искусства, звонарь Спасо-Преображенского собораИван Суханов исполнили музыкальную композицию «Молитва» и литературно-музыкальная композиция «Мама»; стихи читал иерей Анатолий Першин.

На сцене прозвучали песни в исполнении лауреата первой премии фестиваля «Невские купола» и международных конкурсов Сергея Зыкова, лауреатов международных конкурсов Сергея и Натальи Русановых,  обладателя Гран-при фестиваля «Невские купола» и лауреата международных конкурсов Анны Абикуловой. Темой всех песен стали колокольных звон и любовь к России. Выступил со своими песнями и иерей Анатолий Першин — известный в Санкт-Петербурге автор-исполнитель.

Гусельный мастер Александр Теплов, выпускник дирижерского факультета Санкт-Петербургской консерватории имени Николая Римского-Корсакова, предваряя свое выступление, рассказал что на Руси гусли издревле называли «малой звонницей», придавали им эпитеты «звончатые, колокольчатые». Это не случайно: на гуслях часто имитировали колокольный звон, если храм в результате нашествия врагов был разрушен. «Раньше народы назывались «языки», — добавил Александр, — и у колокола есть язык. Мы идем вслед нашим предкам. Народное искусство говорит нам о нашем высоком предназначении, и гусли — тоже часть нашего языка. Самые ранние гусли, найденные при раскопках, датируются XI веком, сохранилось множество изображений этого инструмента. Гусли были на Руси всегда».

Еще один необычный инструмент прозвучал на фестивале — электроарфа. Ольга Максимова исполнила собственные композиции, в том числе «Возле моря», посвященную святителю Николаю Чудотворцу.

Как отметил иерей Анатолий Першин, отличительной особенностью фестиваля стало участие большого количества женщин-звонарей. В этом году свое искусство продемонстрировали Мария Теплякова из Суздаля, Ольга Потапова из Вильнюса, Дарья Донская из Хельсинки, Наталья Ермолина из Екатеринбурга, Ольга Терешина из Клина — исполненный ею звон носил необычное название «Московский вальс колоколов». Обычно звоны называются в честь престольного праздника того или иного храма и монастыря.

Мария Теплякова, звонарь суздальского храма Успения Божьей Матери на Княжьем дворе, выступила и на сцене: играла на гуслях, пела, читала свои стихи в дуэте с петербургским музыкантом, певицей, исполнительницей русского духовного стиха Ульяной Ангелевской.

В программе прозвучали звоны из Москвы, Нижнего Новгорода, Саратова, Ижевска, Святогорской лавры из Украины (Донецк), Покровского женского монастыря из города Толочина в Белоруссии и, конечно, из Санкт-Петербурга. Андрей Дьячков и Иван Суханов исполнили звон Александро-Невской лавры, звонари и алтарники храма Преображения Господня из поселка Тярлево Николай и Серафим Покрамовичи — Преображенский звон, старший звонарь Феодоровского собора Владлен Пигарев — Феодоровский звон.

После завершения концертной программы все желающие смогли попробовать свои силы на мастер-классах, которые давали мастера колокольного звона.

Затем в исполнении звонарей Александро-Невской лавры Константина Майорова и Георгия Кульбачного прозвучал Свято-Троицкий звон, пригласивший всех на службу в главный храм Александро-Невской лавры.

0_a5a9d_690b2f82_XXXL

Вечерний Санкт-Петербург Колокола под облаками

Обновленная, отреставрированная с иголочки Александро-Невская лав­ра, только что запустившая несколько новых туристических маршрутов, открыла для экскурсантов двери своей северной колокольни.

…Вход на лестницу, ведущую на колокольню, расположен непосредственно в Свято-Троицком соборе. Лестница – очень узкая, каменная, винтовая – змейкой идет вверх. Нужно подняться на тридцать метров, примерно на высоту десятиэтажного дома. Кажет­ся, что не так уж и много, но крутизна лестницы заставляет все-таки сделать на середине пути маленькую передышку. Но вот сноп света – и мы выходим на колокольню.

Увиденное стоит затраченных усилий. Мы стоим под колоколами, и перед нами открываются петербургские дали. Нева с ее мостами… Они отсюда кажутся игрушечными. Солнце сверкает на золоте куполов петербургских церквей (мы насчитали полтора десятка храмов, даже далеко расположенный Новодевичий монастырь просматривается). Хорошо видна Петропавлов­ка, которую уже перерос еще строящийся «Лахта-центр». С высоты даже такие утилитарные здания, как мукомольный комбинат, бизнес-центры, трубы ТЭЦ и фабрик, смотрятся необычно – словно из романа-фэнтези.

Сама территория лавры утопает в зелени, сквозь которую прорываются верхние этажи корпусов и купола. Кстати, как пояснил сопровождавший нас иеродиакон Марк, руководитель паломнического центра монастыря, в церкви Всех Скорбящих Радость, расположенной при входе в лавру и являющейся как бы переходной между светским и монастырским мирами, можно обвенчаться. А еще, добавляет отец Марк, во время реставрации этой церкви выяснилось: ее стены реагируют на вибрации от метрополитена и даже на волны от проходящих по Неве судов. Пришлось применять более прочные материалы.

Рассмотреть вблизи колокола – тоже интересно. Их огромные металлические языки зафиксированы канатами. Как пояснил отец Марк, колокола разнятся по весу. Есть шеститонник, есть трехтонник. Остальные – значительно мень­ше. Самый маленький – четыре килограмма. Почти все колокола отлиты в наши дни, родные колокола собора не сохранились. После Октябрьс­кой революции, возможно, были пущены на переплавку и пошли то ли на монеты, то ли на котлы для советского общепита.

kolokolnya2-e1498652451745

А на соседней южной колокольне, куда посторонних никогда не пускают, – самый большой колокол лавры: весит 18 тонн. Гигант отлит в память Александра Невского в городе Каменск-Уральске три года назад и доставлен на автоплатформе в Петербург.

Когда раздается колокольный звон, мы удивленно оглядываемся: ведь звонарь не поднимался на площадку. Оказалось, что на южной колокольне установлены часы-куранты – «электронный звонарь». Каждые 15 минут раздается перезвон, причем время на этих часах – сверхточное. Дело в том, что часы связаны со спутником и синхронизированы по мировому отсчету времени.

Спускаемся вниз, выходим из собора, поворачиваем налево, к Феодоровскому храму лавры. Там идет реставрация, так что внутрь не попасть. Но для журналистов «Вечёрки» сделали исключение. Храм двухэтажный, первоначальный проект принадлежит Трезини, верхний храм был освящен во имя Феодора Новгородского, брата Алексан­дра Невского, – отсюда и название. Других церквей во имя Феодора Новгородского в Петербурге нет.

В красивейшем храме после революции чего только не было: и автомастерская, и столярный цех, и рабочее общежитие, и дом для беспризорников. Вряд ли случайная история здесь произошла. При советской власти в верхнем храме возводили балки для второго этажа. Когда плотники покинули место работы, выяснилось, что балки уперлись прямо в алтарную роспись, изображающую Тай­ную вечерю, и повредили изображения голов всех апостолов. За исключением Иуды, его изображение как раз не пострадало…

Сейчас верхний храм практически восстановлен, и о временах былых напоминает специально оставленный неот­реставрированным фрагмент настенного орнамента да небольшая фотовыставка, на которой запечатлено состояние памятника, в котором он был передан Русской православной церкви. Например, слева, где сейчас дивная настенная роспись «Поклонение волхвов», был закуток и классический совковый общественный туалет с колотыми унитазами и ржавыми раковинами.

В нижнем храме работы в полном разгаре. Во время реставрации были обнаружены многочисленные захоронения XIX века, считавшиеся утраченными.

– Каждое надгробие необходимо было просушить, очистить от машинного масла и цемента – следов пребывания мастерских, – поясняет отец Марк. – От некоторых плит, к сожалению, остались лишь куски. А по сохранившимся можно узнать, что здесь находится некрополь грузинских царевичей и царевен, например есть захоронение Тей­мураза, сына последнего грузинского царя Георгия XII. Эти успыпальницы – свидетельства тесных отношений России и Грузии времен империи. Целый пласт истории!

…Мы покидаем лавру, и, словно на прощание, с колокольни снова звучит «электронный звонарь».

muzey-lavry

Журнал "Вода живая" Новый музей для новых древностей. Музейная экспозиция в Александро‑Невской лавре

В январе в Свято-Троицкой Александро-Невской лавре открылась постоянная экспозиция музея обители. Более чем 100-летний перерыв в его работе наконец-то прекратился. Трудов впереди еще много: нужно продолжать атрибуцию экспонатов, расширять экспозицию, привлекать посетителей. 

КНИГИ И ВЕРИГИ

Современное древлехранилище Лавры занимает пространство бывшей ризничной монастыря. В советские годы здание было отдано городской станции переливания крови, а потому сильно перестроено и приспособлено для нужд медицины. От той эпохи в отреставрированном помещении осталось только плиточное покрытие пола — его было решено сохранить. Местами в полу видны следы от временных конструкций и стоек. Весь остальной интерьер восстановлен по сохранившимся с дореволюционных времен фотографиям.

Экспозиция музея состоит из нескольких частей, главная — собрание предметов, документов и фотосвидетельств, рассказывающих об истории Лавры и Церкви в Петербурге в разные эпохи.

— Вот, например, фото братии монастыря во главе с митрополитом Санкт-Петербургским Владимиром (Богоявленским), будущим священномучеником. Слева от него сидит наместник Лавры архимандрит Феофан (Туляков), — хранитель музея Роман Катаев проводит нам небольшую экскурсию. — А вот старые вериги, переданные подворьем Оптиной пустыни, а это, — Роман показывает на большую ветхую книгу, вместившую, кажется, огромное количество томов на своих страницах, — старо-обрядческая вещь — толкование на Апокалипсис Андрея Критского.

Большинство «единиц хранения» достаются музею от «обывателей»: вещи привозят, присылают — что-то осталось от предков, а о чем-то люди и сами затрудняются сказать, откуда это у них. Есть в древлехранилище и такие экспонаты, что получены от городских священников, из петербургских храмов и даже театров.

— Облачение настоятеля Исаакиевского собора протоиерея Леонида Богоявленского нам подарил протоиерей Владимир Сорокин, — говорит Роман Катаев. — А вот другие облачения, уже лаврские, — получены из Большого драматического театра имени Г. А. Товстоногова, они в советское время там в качестве реквизита использовались.

ПОМОЩЬ УШЕДШИХ

Своим существованием древлехранилище Лавры во многом обязано трудам Лидии Ивановны Соколовой, секретаря епархиальной комиссии по канонизации. С 2008 года она кропотливо собирала материалы, принимала экспонаты, договаривалась с экспертами о проведении датировок и атрибуции.

— Она работала в Государственном архиве Санкт-Петербурга, в Архиве Управления ФСБ Санкт-Петербурга и Ленинградской области, — говорит Роман Катаев, — трудностей с доступом у нее не было: как секретарю комиссии по канонизации ей были открыты любые двери.

Сам нынешний хранитель лаврского музея познакомился с Лидией Ивановной еще будучи студентом истфака Башкирского государственного университета: в Уфе он обнаружил неопубликованный труд высланного в Башкирию профессора Санкт-Петербургской духовной академии Ивана Ивановича Соколова, известного византиниста. За комментарием обратился к Лидии Ивановне.

— Так и познакомились. Потом, когда я стал студентом Академии, нес в академическом музее послушание, а выпустившись, стал помогать Лидии Ивановне здесь. Позже наместник Александро-Невской лавры епископ Назарий принял меня на работу.

Большую помощь музею оказал сотрудник Государственного музея городской скульптуры Юрий Минаевич Пирютко. Результат его совместного с мастерской Лавры труда — первое, что видит посетитель, войдя в музей: в центре зала на постаменте под стеклом размещен большой макет первых двух кладбищ Лавры по состоянию на 1918 год: Тихвинского и Лазаревского.

— Почему именно на 1918-й? В этом году был убит и похоронен на Тихвинском кладбище священномученик Пётр Скипетров. Нам хотелось, чтобы его могила тоже была отображена на макете.

Позже эти кладбища превратились, по большому счету, в музей надгробий. Часовни были снесены, некоторые могильные плиты передвинуты или развернуты. Некрополь пополнился захоронениями с других кладбищ — сюда были перенесены, например, прах и надгробие Архипа Куинджи, изначально погребенного на Смоленском кладбище.

— Помню, мы с Юрием Минаевичем, самым крупным специалистом по городским некрополям, изучали документы, фотографии, пытаясь восстановить по крупицам, как выглядели эти кладбища сто лет назад, — вспоминает Роман Катаев.

Впрочем, выставленный в музее макет дает лишь общее представление о том, как в действительности выглядели в начале XX века старейшие лаврские некрополи: многие надгробия стояли тогда друг к другу столь тесно, что создатели сочли ненужным воспроизводить это на макете.

ТЮРЬМА В МУЗЕЕ

Многим посетителям, наверное, будет интересно посмотреть на реконструкцию тюремной камеры, подобной тем, в которых оказались под арестом многие российские новомученики. Почти в самом конце экспозиции, рядом с основным входом в музей, есть еще один дверной проем, в котором на старых ржавых петлях висит настоящая дверь от камеры, некогда закрывавшая путь к свободе узникам внутренней тюрьмы Ленинградского отделения ОГПУ на Шпалерной улице. Кажется, что она попала сюда прямо из той страшной эпохи, минуя годы сравнительно благополучной и безопасной второй половины XX века: тронутая ржавчиной и пыльная, с потертыми и тоже ржавыми скобами, с изогнутой шторкой на глазке и окошечком для приема пищи.

— У нас есть рисунок архитектора Николая Лансере, сидевшего в этой самой тюрьме, — рассказывает Роман Катаев, — в архитектурной «шарашке», где он проектировал фасад знаменитого Большого дома на Литейном проспекте. На этом рисунке изображена камера изнутри, её-то мы и пытаемся вот здесь воссоздать.

Работа пока не закончена — например, в камере, где сидел Лансере, был сводчатый потолок. В каморке лаврского музея — плоский. Да и отделка комнаты не совсем соответствует рисунку Лансере. Зато в ней уже стоят настоящие тюремные нары — правда, из нашего времени.

— В 20-е годы гуляла такая частушка: «Всё превратно в этом мире. / Мы окажемся опять / На Гороховой, 4, / На Шпалерной, 25», — рассказывает Роман Катаев, — то есть мест предварительного заключения в те годы в Ленинграде было немного, а основных адресов и вовсе только два. Можно предположить, что в этих местах побывали многие священнослужители, впоследствии причисленные к лику святых.

ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ

Сейчас почти половина экспозиции занята выставкой икон. Есть среди них очень важные для музея экспонаты — например, большой образ мученика Иоанна Воина из Святодуховской церкви Лавры, сохраненный потомками тех, кто выносил его из закрываемого большевиками храма. А вот Царские врата, достойные украсить собой экспозиции самых серьезных городских музеев, — скульптурные изображения святых на Вратах сделаны неизвестным мастером очень искусно, и не менее профессионально отреставрированы мастерами Александро-Невской лавры. Есть тут и иконы святых, редко встречающиеся в храмах: праведного Филарета Милостивого, святого Михаила Черниговского, святой Фотинии. Иконы в окладах и без них. Образа классической иконографии и местных изводов — например, святитель Николай Чудотворец, изображенный в полный рост, с крестом и дикирием, в русском архиерейском облачении.

— В будущем мы хотим эту часть выставки сократить, освободив место под тематические разделы, соответствующие тематике нашего музея, — рассказывает Роман Катаев. — Будут стенды, рассказывающие о взаимоотношениях Церкви и общества во время Великой Отечественной войны и об истории Церкви в послевоенное время.

Многие экспонаты для новых разделов уже имеются. Их тоже в основном приносят самые обычные люди. Вот, например, расстрелянная икона Спасителя. А недавно в музей передали орден Александра Невского. «Климовцев Иван Алексеевич, 49 отделение электро-технической роты инженерных войск Западного фронта», — гласит именное удостоверение владельца награды.

— Этот орден был как раз возрожден в Великую Отечественную войну, — комментирует Роман Катаев, — единственный орден, присутствовавший в наградных системах Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации. Люди волнуются, спрашивают, почему мы не размещаем их дар в постоянной экспозиции. Я отвечаю, что вскоре мы обязательно его выставим.