«Семинарист с пропастью талантов». 120 лет назад скончался Тертий Иванович Филиппов, российский государственный деятель, публицист, православный богослов и собиратель русского песенного фольклора

30 ноября 1899 года скончался Тертий Иванович Филиппов, российский государственный деятель, публицист, православный богослов и собиратель русского песенного фольклора. Он был похоронен в Исидоровской церкви Александро-Невской Лавры.
Тертий Иванович Филиппов был человеком творческим. Отсутствие крупного дарования компенсировалось блестящим образованием (греческий язык, богословские науки и церковное право) и любовью к истории Церкви и родной культуре, которые и составляли область интересов Филиппова. За свою жизнь он опубликовал довольно много работ по нравственному богословию, церковно-политической и церковно-правовой тематике. В молодости был дружен со славянофилами, а в поздние годы — с «антиславянофилом» Леонтьевым.

Настоящей страстью его жизни было собирание и популяризация русского фольклора и древнерусских распевов. Филиппов занимался исследованием обычаев населения Дона и Азовского моря, организовывал экспедиции для собирания песен, в рамках Русского географического общества организовал специальную песенную комиссию. Наконец, он создал собственный хор, исполнявший собранные или расшифрованные им по «крюковым» записям распевы. Тертий Иванович выпустил сборник «40 народных песен», который оказал огромное влияние на Модеста Мусоргского при написании им оперы «Хованщина».

Но постоянным местом работы (термин из нашей эпохи) для Филиипова была государственная служба. Сначала — Святейший Синод, потом — Государственный контроль. В церковной сфере его авторитет и компетенция были несомненными. Он был специалистом по современным расколам, по единоверию, по греко-болгарскому вопросу. Все это позволило Константину Леонтьеву написать: «Я очень обрадовался Вашему повышению, но все-таки я желал бы, чтобы Вам были поручены высшие церковные дела, а не «бирки». Для бирок и кроме Вас нашлись бы, а Обер-Прокурор или комиссар для церковных дел Востока кроме Вас — в России нет». К сожалению, желания Леонтьева не сбылись, и Филиппов занял очень высокую, но совершенно чуждую своему умонастроению должность — Государственного контролера (аналог современного председателя Счетной палаты РФ).

Современники отмечали, что место Тертия Ивановича — совсем не в чиновничьем кабинете: «Всегда розовый, жизнерадостный, аккуратно расчесанный, он был противоположностью пергаментного Победоносцева, которого ненавидел. — рассказывал публицист Иван Колышко. — Я помню интимные вечера в одном доме, где локоть к локтю сидели Тертий, Апухтин (поэт) и Петр Чайковский. Это было такое сплетение лирики с сатирой, серьезности с анекдотом, что голова кружилась. Помню, в детстве, встречу Тертия с Достоевским, — как Тертий острил, а Достоевский злобно молчал. Кроме пения и литературы, Тертий был еще специалистом по бильярду и по винту. На бильярде он обыгрывал маркеров, а в винте у него были лишь два соперника: Витте и Сущов. Когда они сходились за зеленым столиком, за зрелище это можно было деньги платить. В этом розовом семинаристе была пропасть талантов, кроме одного — таланта власти».

Впрочем, Филиппов, как человек глубоко верующий, не считал, что находится не там, куда его поставил Промысл. Он был нужен и здесь. Например, для того, чтобы помогать бедствующим композиторам и музыкантам, которых он устраивал на второстепенные должности Государственного контроля.

Большинство сочинений Тертия Филиппова в 2008 году вышли в сборнике «Т.И.Филиппов. Русское воспитание».